Навсегда

График работы: вт–вс 12:00–20:00.
Выставка открыта до 10 апреля 2026.
Коллективный проект под кураторством Петра Белого. Пространство фабрики снова меняется и впервые принимает у себя петербургских художников: Александра Гарт, Леонид Цхэ, Игорь Тишин, Катерина Веселовская, Игорь Яновский, Александр Цикаришвили, Иван Чемакин, Елена Филаретова, Коля Садовник, Вадим Михайлов, Татьяна Подмаркова.
Художники, участвующие в проекте, не представляют единой группы или направления. Объединяет их принадлежность к субкультуре Петербурга. Разнородность состава смешана с индустриальной эклектичностью помещения, для искусства не предназначенного. Дыры, переходы, лестницы, плитка, осыпающиеся стены — остатки Фабрики лимонной кислоты, из которых произрастает искусство настоящего. Это портрет поколения (или поколений), оказавшегося в новых условиях, проживающего бесконечно тянущееся время, перезагрузку безвременья. Кураторский замысел проекта «Навсегда» заключается в том, что каждый автор выражает состояние текущего момента, выбирая одно слово: эскапизм, ретроспективизм, меланхолия, антиутопия, переход, эрос, хаос, бешенство, сопротивление, отчаянье, безмолвие.
Одиннадцать слов, одиннадцать художников — а все вместе, выражаясь языком середины 1970-х, группа «Одиннадцати». Отчасти эта выставка — возвращение к традициям газаневской культуры, когда художники-нонконформисты собирались в группы и формулировали коллективное бессознательное, озвучивали чаяния, страхи, надежды — всё то, чём обычно занимается искусство. Растерянность перед настоящим, ощущение подмены и недогруженности образов, симулякры в сумерках, заброшенная фабрика, болото, метафизика позднесоветских выставочных пространств, наложенная на виртуальную антиутопию — тотальная неопределённость, царящая пустота и безвозвратность.
Художники говорят на языке, не имеющем определения: патафизика, победившая стиль и форму, раскачивает незримую лодку искусства (navicula artis), несущуюся в водоворот воображаемой катастрофы — будь она сгенерированной или действительной. Последней опорой становятся ржавые советские поручни зыбких лестниц. Апокалипсис явлен не всадниками и дымом, а пустотой, наполненной незримым цифровым содержанием, не имеющей формы, начала и конца. Это «Навсегда»». (Пётр Белый)