Моцарт и Сальери. Кащей Бессмертный

«Моцарт и Сальери». Опера Николая Римского-Корсакова. Спектакль сопровождается синхронными титрами на русском и английском языках.
Опера «Моцарт и Сальери» (1897) имеет авторское посвящение: «Памяти А. С. Даргомыжского». В нём — не только дань глубокого уважения к творцу «Каменного гостя» (эту неоконченную оперу удалось поставить на сцене Мариинского театра 16 февраля 1872 года — благодаря Цезарю Кюи, её досочинившему, и Римскому-Корсакову, сделавшему её оркестровку, но и указание на мелодический стиль и жанр камерной оперы, которые послужили композитору ориентиром. Как и «Каменный гость», «Моцарт и Сальери» написан на неизмененный текст одной из «Маленьких трагедий» Пушкина — подобное новаторское художественное решение ещё больше сближает два произведения.
Романтическая легенда о смерти Моцарта от рук завистливого соперника подана у Пушкина через призму иронии: искусство эллинского духа, несущее усладу и свет, возвышается над строгим ветхозаветным морализмом. В горестных монологах Сальери, обрамляющих первую сцену, сосредоточено зерно пьесы. Эта сочная роль принесла славу первому её оперному исполнителю — Фёдору Шаляпину. В партитуру «драматических сцен Пушкина» — так назвал свою оперу композитор — включены цитаты из моцартовских «Свадьбы Фигаро», «Дон Жуана» и, конечно, Реквиема, исполняемого хором за сценой. Образ Сальери, прилежного труженика, искреннего страдальца, не мог не вызывать сочувствия у Римского-Корсакова, оглядывавшегося на своих гениальных коллег — Мусоргского и Бородина.
В афише Мариинского театра эта камерная опера появлялась всего несколько раз: в 1905 и 1919 годах (оба раза с Шаляпиным), а затем в 1998 (протагонистов пели Сергей Алексашкин и Леонид Захожаев). Нынешняя постановка, объединённая с другой репертуарной редкостью — «Кащеем Бессмертным», подготовлена к юбилейным торжествам в честь композитора.
Вена, 1791 год.
Сцена первая:
Сальери, упорным трудом достигший славы и признания, предаётся тяжким раздумьям. Его путь к искусству был труден и тернист. Сначала он «поверил алгеброй гармонию», потом стал творить, добился видного положения в музыкальном мире. Но покой его нарушен — явился Моцарт. Всё легко дается ему, ибо он гений. Сальери мучительно завидует. К нему приходит Моцарт в отличном расположении духа; с ним старый скрипач, который наигрывал в трактире популярные мелодии из его опер. Но Сальери раздражает неумелая игра старика — он гонит его прочь. Моцарт садится за фортепиано, играет свою новую фантазию. Сальери потрясён её глубиной, смелостью, стройностью. Решение созрело: Моцарт должен погибнуть — «не то мы все погибли, мы все, жрецы, служители музы́ки».
Сцена вторая:
Сальери пригласил Моцарта отобедать с ним в трактире. Но тот задумчив, пасмурен. Недобрые предчувствия угнетают его. Как-то пришёл к нему человек, одетый во всё черное, и заказал заупокойную мессу — реквием. Сальери предлагает «рассеять пустую думу» стаканом вина и украдкой бросает в него яд. Моцарт выпивает, играет отрывок из реквиема, потом уходит. И вновь мучительными сомнениями объята душа Сальери: неужто, как вскользь сказал Моцарт, «гений и злодейство — две вещи несовместные»?
«Кащей Бессмертный». Опера Николая Римского-Корсакова. Спектакль сопровождается синхронными титрами на русском и английском языках.
Исследователи делят оперы Римского-Корсакова на эпические, сказочные, исторические, гоголевские. «Кащей Бессмертный», созданный в 1901-1902 годах, когда композитор уже был автором одиннадцати сочинений в этом жанре, не вписывается ни в одну из категорий. Опера названа автором «осенней сказочкой» (в противоположность «весенней сказке» «Снегурочка»), что указывает на её мрачный колорит, необычный для композитора, лучшие сочинения которого связаны со светлой, возвышенной лирикой, нередко любовной.
Вторая часть авторского комментария не менее интересна: несмотря на фольклорный сюжет, сказочной оперу можно назвать только условно, и Римский-Корсаков сам подчёркивает эту условность — в ироничном обозначении «сказочка».
Главные герои оперы лишены индивидуальных характеристик, это не столько конкретные личности, сколько символические фигуры. Не случайно в сюжете произведения часто видят политический подтекст, трактуя образ Кащея как олицетворение самовластия и деспотизма. Композитор не отрекался от такой интерпретации, тем не менее это, конечно же, только одна из граней содержания оперы. Парадоксально, но Кащей здесь самый яркий и сценически выигрышный образ. При всей своей мрачности это не стопроцентное зло, а зло в васнецовских серых тонах, которому далеко до инфернальной нежити XX века. Оно не убивает, но только лишает свободы и, возможно, воплощает инертные, сковывающие силы в душе человека. Вот почему ему противопоставлен не Иван-королевич, а Буря-богатырь символ неуправляемой, иррациональной стихии, лишь временно подчинённой холодному разуму.
Положительные образы в опере скованы, оплетены тенью зла, их лирические излияния отмечены налётом искусственности, как будто живые чувства могут разрушить тщательно сконструированный «осенний» мир. Полагающийся по сюжету катарсис также лишь намечен в финале: после гибели Кащея композитор даёт героям пропеть всего несколько строк, а затем завершает оперу. Остающееся ощущение недосказанности — намеренное и представляет собой особый художественный приём, который позволяет сохранить цельность атмосферы произведения. Во многом «Кащей» — экспериментальная опера. Смелость музыкального языка (предельная для композитора, который до самого конца оставался приверженцем «традиционных ценностей» в музыке) сочетается в ней с необычной образной системой и драматургией.
Либретто на сюжет русской сказки было предложено Римскому-Корсакову критиком Евгением Петровским в ноябре 1900 года и заинтересовало композитора, хотя и потребовало значительной доработки. Музыка создавалась с июня 1901 года по март 1902 года, а премьера прошла 12 декабря 1902 года в Частной опере Мамонтова, на сцене театра Солодовникова в Москве. Публика и критики с энтузиазмом приняли сочинение, но открытость политическим интерпретациям не позволила поставить «Кащея Бессмертного» на большой сцене вплоть до 1917-го, когда он наконец прозвучал в Большом театре. В Мариинском театре оперу ставили в 1919 и 1993 годах.
Картина первая:
Уныло и мрачно в Кащеевом царстве. Глухая осень. В заточении томится Царевна Ненаглядная краса, насильно разлучённая со своим возлюбленным Иваном-королевичем («Дни без просвета, бессонные ночи, как зимние тучи, проходят бессменной чредою…»). Является Кащей. Царевна молит, чтобы злобный кудесник позволил ей повидать жениха. Кащей даёт Царевне волшебное зеркальце, в котором она видит дочь Кащея, а рядом с ней Ивана-королевича. Кащей тоже заглядывает в зеркало — и лицезреет там свою смерть.
В испуге он посылает Бурю-богатыря к дочери узнать, по-прежнему ли крепко она хранит его смерть. Царевна просит Бурю-богатыря разыскать её суженого и рассказать ему, как томится она в неволе. Буря-богатырь устремляется в Тридесятое царство, где живёт Кащеевна.
Кащей рассказывает о тайне своего бессмертия, которое заключено в слезинке его дочери: пока Кащеевна не проливает слёз, ничто не грозит волшебнику («Природы постигнута тайна: мной найден бессмертия дар»). Затем он зовёт Царевну и просит убаюкать его песней, но она не желает идти в терем. Рассердившись, Кащей нагоняет на царство метель и вьюгу.
Картина вторая:
Скалистый остров у моря. Лунной ночью выходит к морю Кащеевна с кубком волшебного питья, который она предлагает молодым витязям перед тем, как убить их («Настала ночь, затихнул ветерок. Благоуханный мрак кругом разлит, и волны хищные сильнее плещут»).
Появляется Иван-королевич. Прекрасная природа заставляет его с новой силой тосковать по Царевне («О, слушай, ночь, и сад благоуханный, ночные волны, звёзды и цветы!»). Кащеевна протягивает королевичу кубок. Он осушает его и попадает под власть волшебных чар Кащеевны. Дочь волшебника тоже увлечена витязем («На ладье золотой в море сладостных грез унесёт нас с тобой бурной страсти волна»). Королевич засыпает, и Кащеевна заносит над ним меч, но в нерешительности останавливается. Внезапно врывается гонец Кащея Буря-богатырь. Буйный ветер развеивает чары волшебницы; очнувшись от сна, Иван-королевич устремляется с Бурей-богатырем в Кащеево царство. Туда же мчится Кащеевна.
Картина третья:
Кащей спит в терему, а Царевна, сидя на крылечке, напевает ему зловещую колыбельную («Баю-бай, Кащей седой! Баю-бай, бессмертный, злой!»). Буря-богатырь приносит Ивана-королевича в Кащеево царство. Влюблённые с радостью приветствуют друг друга («Разлуки минул час, со мною друг желанный»). Королевич увлекает Царевну за собой на волю, но на их пути встает Кащеевна. Любовь пробудилась в её холодном сердце. Она умоляет королевича остаться с нею, обещая дать свободу Царевне. Движимая внезапным чувством сострадания, Царевна целует Кащеевну. Сердце Кащеевны смягчается, из её глаз льются слёзы («Мои глаза впервые плачут. И как роса цветок душистый, мне слёзы сердце освежают…»). Кащеевна превращается в прекрасную плакучую иву, а к Кащею приходит смерть.
Невидимые голоса возвещают о кончине Кащея. Буря-богатырь широко распахивает ворота — из царства смерти открыт путь в царство любви и свободы.