Черви

Это репетиция научной конференции. Она не началась час назад. И не началась вчера. И позавчера. И неделю назад. Никто не помнит, когда она должна была начаться в первый раз.
На сцене — Болванщик, Мартовский Заяц, Мышь Соня и Алиса. Они пьют чай, перебирают бумаги, пытаются загрузить презентацию. Презентация зависает. Вместо слайдов возникают чёрно-белые лица из архивов. Соня спит. Алиса задаёт вопросы, на которые никто не знает ответ.
Репетиция не может начаться. Первое слово не произнесено. Регламент не утверждён. Все ждут. Никто не знает чего. Это бесконечная репетиция конференции, которая никак не начнётся.
В центре спектакля Фриц Габер — химик, который создал хлеб из воздуха Он же отец химического оружия. Нобелевский лауреат, еврей, патриот Германии. В 1909 году он синтезировал аммиак из воздуха — процесс Габера-Боша дал человечеству дешёвые азотные удобрения. До этого земля не могла прокормить больше 1,6 миллиарда людей. Без его открытия современное сельское хозяйство, кормящее 8 миллиардов человек, было бы невозможно.
22 апреля 1915 года под Ипром Габер выпустил 160 тонн хлора — первая газовая атака унесла 5 тысяч жизней. Технология позже легла в основу «Циклона Б» — пестицида, который использовали в газовых камерах. В них погибли в том числе родственники самого Габера. Его жена, доктор химии Клара Иммервар, застрелилась из его пистолета. Габер уехал на фронт, не оставшись на похороны.
Прусская синь — это краска, которой писали свои лучшие полотна Ренуар, Пикассо, Ван Гог. Ею созданы синие оттенки неба и савана на картине «Погребение Христа». Та же химическая семья — цианогруппы (C≡N) — лежит в основе синильной кислоты и цианидов. Из шелковичных червей производили цианистый калий. После газовых атак и работы «Циклона Б» на стенах газовых камер оставались синие пятна — следы той же реакции. Один цвет для ангельских крыльев и для стен, где погибали люди.
Спектакль «Черви» не даёт ответов — он задаёт вопрос. Прогресс перемалывает человеческую жизнь, боль, страх в безликую статистику. За цифрами «1,6 миллиарда», «8 миллиардов», «5 тысяч убитых», «миллионы в газовых камерах» стоят живые люди, имена, письма, выстрел в ночном саду.
Спектакль совмещает три формы:
— научный театр (в основе — реальные факты и документы)
— художественную форму (безумное чаепитие из «Алисы», абсурд, бесконечное ожидание)
— партиципаторный театр (зритель становится участником репетиции конференции, выходит на сцену, читает документы ООН, его голос вплетается в действие).
Всё это собрано в бесконечную репетицию конференции, которая не начинается. Вопрос остаётся открытым.
Наука нейтральна. Прогресс не знает паузы. Технология, спасшая миллиарды, оборачивается оружием. Человеческая боль перемалывается в статистику, в «издержки производства». Каток прогресса едет дальше, а под его гусеницами остаются судьбы.
Чилийский писатель Бенхамин Лабатут в романе «Когда мы перестали понимать мир» (шорт-лист Международной Букеровской премии, перевод на 22 языка) исследует, как великие научные открытия меняют ход истории, и как их создатели теряют контроль над собственными изобретениями. Глава «Прусская синь» посвящена Фрицу Габеру.
Лабатут не судит — он показывает, как тонка грань между гением и чудовищем.
Спектакль «Черви» не иллюстрирует книгу, а даёт свою интерпретацию. Те же вопросы. Та же двойственность. Но теперь — в формате бесконечной репетиции, где зритель может стать её участником.
Вы не просто смотрите. Вы становитесь частью спектакля. Вас включают в действие. Вы получаете бейджи участников и принимаете участие в действии. Вы не наблюдатель — вы часть этой бесконечной репетиции.
В составе исполнителей возможны изменения без дополнительного уведомления.