Все, что после

«Всё, что после» — танцевальный спектакль Ольги Лабовкиной, одного из самых ярких хореографов российского современного танца. Неожиданно и нехарактерно для этого короткого формата он разделен на 2 акта, но здесь это абсолютно оправдано, потому что два акта — это два разных мира. В первом роботические индивидуумы выполняют команды, повинуясь правилам и установкам, очевидным как указания навигатора. Их повторяющиеся механические движения последовательны для каждого в рамках его логики. Но вместе они представляют собой дефрагментированную картину мира с бессмысленным хаотическим движением его отдельных частиц.

Второй акт, наоборот, хореографически выстроен как апология единства: тела танцовщиков образуют единое общечеловеческое тело, гармонично и плавно перемещающееся в пространстве.

«Всё, что после» языком современного танца рассказывает о противоречивом, двойственном, амбивалентном современном человеке. В спектакле нет линейного повествования, только два состояния: до и после, обозначенные разделением на два действия.

В первой части этот человек, проснувшись, встает, одевается, завтракает, приходит на работу, выполняет задачи, строит отношения, совершает покупки, приходит домой, принимает душ и ложится спать. Он совершает одни и те же действия изо дня в день, словно робот или марионетка. Его день заполнен повторяемыми маршрутами и дубликатами размеренных фраз, словно под диктовку вечного навигатора. Он замкнут в своем мире и выхода как будто нет.

Вторую часть можно интерпретировать как освобождение от занудной реальности, выученных действий и власти сознания. Когда человек ложится вечером спать, закрывает глаза и погружается в сон, он обретает иллюзорную свободу. В этом волшебном сне можно делать то, что нравится, можно любить, смеяться и быть кем угодно. Можно меняться ролями или вовсе от них отказаться, смело дурачиться, быть другим (или собой настоящим). А если опуститься в подсознание еще глубже, то там обнаружится честность и потребность в искренней близости, и способность подать руку ближнему, и серьезное размышление о себе и о жизни.
«Всё, что после» размыкает границу сна и яви, ломает ее так, что это в буквальном смысле дробит пространство и время спектакля на две части, где первая показывает картину реальности, а вторая — последующего за ней сновидения. Здесь настоящее сменяется иллюзией. Хотя, возможно, всё наоборот…