спектакль "Утопия"

Премьера: 2025 Glastonbury Festival of Performing Arts (Glastonbury, UK)

Всякий человек хоть раз в жизни сталкивался с вопросом — Почему я такой какой есть? Почему моя жизнь такая и точно ли она моя? Может где-то есть другая,- менее склонная к насилию, бессмысленности и лжи? Или моя жизнь записана на внутренней поверхности моего черепа в виде карты лабиринта и я бегу по ней, направляемый невидимыми стенами, пока не потеряю карту вместе с головой? Почему миллионы людей не сговариваясь пробегают в истории круг за кругом, как пес возвращаясь на свою блевоту, теряя на бегу целые поколения.

Может это вирус, который мы носим в нашем сознании, притворившийся минералом до поры, но просыпающийся как только его достигает кодовое слово. И в этот момент наше будущее становится неотличимым от прошлого наших отцов и дедов

Имя этому вирусу- УТОПИЯ
Не ищи здесь рассказа про Утопию потому, что всякий человеческий язык, вырос из нее как из горчичного зерна- но зерно не умерло, чтобы дать жизнь дереву, а осталось, присосавшись к его корням уже не давая жизнь, но высасывая из него соки.

Это просто обрывки пути в будущее- сгнившая под дождем и солнцем бумага, разорванная в клочки и разнесенная ветром

Была такая страна

Когда мир окружающий начинает обманывать тебя, что может быть тяжелее и страшнее?

Когда, не в силах уклониться от навязанного тебе пути, ты бежишь навстречу закрытому мешковиной будущему, которое уже не является временем, что может остановить тебя или примирить с этим бегом?

Как назвать страх, который приходит и кружится в твоем сердце вытаптывая кольцо не зарастающее никогда?

Как назвать слепое состояние, без возможности откинуться и проследить за морщиной на лбу, когда ты наполовину ждешь, что тебе скажут «Пошел вон»?

Если я скажу тебе, что все это имеет вкус пустоты- что тебе до того? Страна моя погибла, но люди остались. Мир, окружающий меня изнутри и снаружи, изменился и если бы душа моя была со мной он давно убил бы меня, а так, послушай:

...с неба спускались какие-то провода и часть их неряшливо ржавела раскачиваясь над землей как мертвые волосы, часть же каким-то образом вкапывалась в землю. Как это происходило,- клянусь, никогда не видел и даже в переполненном сплетнями городе N не слышал ни одной версии. Ни тревоги, ни любопытства они ни у кого не вызывали и лишь непривязчивый городской сумасшедший цеплял за них тетрадные листы с переписанными детским почерком баснями Крылова...

…………Приехала синяя машина привезла холод и голод.

………….Все теперь поросло бедой, и спасаясь от настырного сопения ветра старательно обсасывающего каждую крупинку больного города, я выбирался на мягкие холмы в изобилии вспухавшие теперь вокруг замерших и насмерть замерзших новостроек, тщательно выбирая место свободное от родимых пятен, устраивался на час или больше понаблюдать за горизонтом. На месте, где когда-то земля и небо образовывали неразрывную спайку, уже давно была длинная почти ровная трещина, и пристально вглядываясь в нее я пытался различить движение подобное движению наблюдающего глаза. Если мне удавалось убедить себя, что это действительно так, и кто-то за нами присматривает, то я спускался с холма легко перепрыгивая через сочные, свежие разломы напрягавшейся земли. Если нет, то я сидел долго, до тех пор пока из щели заменяющей теперь горизонт не натягивало безобразной непрочной темноты. На ветру она скатывалась неряшливыми комками в которых я полностью терял ориентировку, и, проваливаясь временами по пояс выбирался в сторону города.